вот.

Наплясавшись вдоволь со зверями и птицами в Бхаратпуре, мы посмотрели на карту и заметили, что куда бы мы ни ехали, путь наш будет лежать через Джайпур – столицу штата, откуда во всех направлениях идут поезда и автобусы. Скорее всего, вам известно, что Джайпур – это еще один угол индусского «золотого треугольника». Если же вам это неизвестно, значит, вы не знаете, что некоторые называют его «розовеньким Джайпурчиком» за то, что дорожная пыль там, якобы, розового цвета, а здания выстроены из розового камня. Не знаете вы также и того, что эти некоторые считают Джайпур одним из самых красивых и во всех отношениях замечательных городов мира. ( Read more... )

Поовощившись некоторое время в Бхаратпурской комнатейке, мы захотели поовощиться еще, но были беспрекословно отправлены матушкой за кормом. С авоськой и тележкой на колесиках занырнули в самую гущу вечернего индийского рынка. Попытка замаскироваться под аборигенов и раствориться в ночи не прошла, нас моментально вычислили и спикировали всем рынком одновременно прямо на голову, где и угнездились. ( дальше было вот что... )

На днях с нами приключилась забавная история. Проходя мимо городского парка в Маунт-Абу, мы услышали пронзительный жалобный крик, как показалось сначала, младенца. Насторожились. Зашли в парк, подошли к фонтану, а в глубоком пересохшем фонтане сидит козленок и плачет. Я, говорит, запрыгнул сюда по наивности, а вылезти не смог, и никто мне не хочет помочь. И опять в слезы. ( Read more... )

Скувыркнувшись с трапа смешного туркменского Боинга, откланявшись тетенькам-стюардессам в халатах и тюбетейках, отхихикав над суровыми сибирскими кришнаитами, в кроссовках-футболках-трениках, лысоватыми, печальным взором сурово посматривающими окрест, с ураганоподобной матушкой во главе, меланхоличные и надеющиеся найти тихое спокойное местечко, посмотреть зверье и выспаться, мы оказались посреди индийского «золотого треугольника», в Дели, в разгар сезона. ( Read more... )

Деревья после зимы голые. Листьев нет совсем. А это дерево красное. Я не видел других деревьев красных. Таких красных не видел. Никогда до этого. Когда зелень и цветы, не видно ярких деревьев. А когда нет листьев - сильно заметно. Часто рвут ветки и ставят в банки. В трехлитровых банках вербы весной. Стоят потом сухие. Когда идешь в школу - они стоят еще. Где-то на шкафу. Зимой холодно в доме. На окнах мороз белый. А в банке вербы не осыпаются совсем. Без воды. Вербы пыльные, серые. А эти ветки красные и пушистые. Абрикосы тоже пушистые. Они когда тепло. На рынке абрикосы пушистые и ароматные. Их гирями взвешивают дядьки. У них руки большие и грязные. Огурцы осенью тоже большие и грязные. Хрупкие. Банка если разобьется - выкидывают ветки. Пыльные, в ведро кидают. С очистками. А так они стоят. После уроков на них смотреть хорошо. 

На горе череп лежит. Мы его обходили долго. Череп с глазами. Мы шли на карьер смотреть. А там череп на горе. Под ним деревья маленькие стоят. Мы как деревья величиной, а он большой. Как дом. Или как сарай. В сарае интересно на чердак залезать. Там сено и пауки. Пол очень старый. Проваливается если ходить. Сено сгребали давно. Меня тогда не было, а сено было. На улице летом жарко. Я в панамке ходил. А в сарае прохладно. Сено на чердаке пахнет старыми людьми. Там коты спят. И игрушки на чердаке старые. А череп совсем старый. Игрушек сначала не было. А череп был тогда, наверно. Котов тоже нет уже. Я когда на чердак залезал, они были. А сейчас нет. Я давно залезал. На даче. Там все коты Барсики. Это хорошо. Кота нет, а Барсик есть. Барсик без глаза был. Он подрался и ему глаз царапнули. А у других котов два глаза было. И череп есть. Большой очень. Я таких людей не видел. Как деревья видел, а таких нет. Может, он людей придумал. И котов придумал. И деревья. Мы его обошли. Он серый.

Маленьких и больших летом катают на катапульте. Надо денежку заплатить и катают. Я не катался. Ремешки пристегивают и летишь. Высоко взлетает. Собачки около катапульты зимой спят. Наверно, около нее тепло. Люди летом ее греют страхом и просто одеждой прикасаются. Там железные детали, они тепло накапливают. Если попросить - она до моря докидывает. Детей и теть не пускают в море лететь. А дядь пускают. Они плавают в море после катапульты - купаются. На самолете когда летишь нельзя воздух потрогать. А с катапульты можно. У нее руль, чтобы как будто ты управляешь. А на самом деле управляет тетя кнопками из домика. А ты просто на катапульте летишь. В море падать.

Дима идет впереди. Потому что у него куртка желтая. Он не боится железного, который в море упал. Железный заржавел. Он почти пирс. На нем покрышки, водоросли висят. Инна идет сзади. Инна осторожная. Железный не шевелится и не пирс, он может напасть. По гальке неудобно идти. У меня на гальке однажды кеды стерлись совсем. Я шел по гальке вдоль моря долго. В кедах. У них протерся низ совсем. Выкинуть пришлось. Я про это часто рассказываю. Катя не знаю, что думает. Она с Данилой. И Дима впереди. От железного защитит. Море серое, холодное. Зима только кончилась. Здесь летом купаться можно. Многие купаются.  Водоросли как волосы лежат. Пахнут дном и рыбами. Рыбу ловить с пирса хорошо. Спиннингом. Если долго на рыбалке - можно варить чай. В поезде пакетики с сахаром можно брать. С сахаром чай сладкий и густой. А на зимнем море чай с паром. А железный лежит. Затаился. Я к нему не пойду.

Там люди на холме стоят. Делают свои дела. А некоторые идут. Дед на лавочке лежит, устал. Двое разговаривают через подоконник. Тетя коляску катит, с младенцем. А за деревом другие двое, тетя и дядя. Наверное, семья. Три дядьки за столом сидят и говорят. А один идет с граблями - он, наверно, работал. И зверей нет, никаких. Зверей совсем нет. Коров и лошадей. А кошек не видно, может быть. Собак тоже не видно. И кур с цыплятами не видно. Или их там нет. И еще погода плохая. Туман. Дождика не было. Зонтиков у нас не было, а мы ходили по улице. Значит, дождика не было. Прохладно и пусто было, а дождика - нет. И листья желтые все, а осень кончилась. И зима тоже. На холме, где люди стояли. Мы дальше ехали, издалека. Домов долго уже не видели. Вышли пройтись на минутку. По пути мы выходили несколько раз. А они там стояли. Давно. Пластмассовые, наверно.

Сегодня ходила кататься на коньках. Домой вернулась в подавленном настроении. Дяденька-тренер тренировал начинающего фигуриста, угреватого подростка лет 14.  Юнец держался на льду величественно и грациозно, движения его были плавны и легки. Со стороны это выглядело очень красиво. Фигурирующие мимо барышни переходного возраста смотрели на него с кокетством и интересом, присущими противоположному полу, а парни-с непередаваемой завистью. А вот дяде-тренеру, похоже, физиономия мальчика осточертела, или же он отыгрывался на нем за свое нелегкое детство, поскольку кричал  настолько громко и яростно, что стеклянные стены ледового катка сотрясались и грозились рассыпаться вдребезги! Спортсмен передавал ему свой опыт в таких живописных выражениях, что оставалось только растерянно смотреть... А фраза "думай своей глупой головой, тупица" (сказанная конечно в намного более унизительной форме), мне показалась совсем неуместной в спорте...Хотелось этого дядю больно ударить... А мальчик лишь ссутулившись  смотрел снизу вверх и грустно кивал, а что ему еще оставалось делать, ведь он мечтает стать знаменитым фигуристом! Все величие сошло на нет, и, естественно, сделать злополучное движение правильно так и не удавалось...
Неужели без подобных тренировок не может выйти толк из спортсмена? Или в спортивных кругах такое обращение считается нормой?
В итоге, сильно расстроившись, я покинула каток, так и не дождавшись того, как дядя начнет пинать ученика лезвием ботинка.
Переобувшись, я подошла к администратору и спросила, в какое время проходят тренировки, чтоб не нарваться снова. Администратор недоумевающе посмотрела на меня и благостно-восторженно воскликнула: "А что, вам НЕ понравилось???! А мы тут смотрим затаив дыхание, такую красоту мы видели только по телевизору!"
Ха! Они-то любовались катанием, находясь по другую сторону стеклянной стены, наивные! И к лучшему.
По дороге домой я думала о том, что, к счастью, всякие-разные спортивные школы и секции обошли меня стороной. И благодарила за это бога и своих родителей.

"Море - это он, или она?" любопытствует развеселая Наталья Ветлицкая, задорно обработанная Ножем для Фрау Мюллер. После посещения небольшого приморского городишки, тянущегося пирсами к Турции и оглядывающегося смуглыми угрюмыми рыбарями, у нас не осталось разногласий на этот счет. Море недвусмысленно дало нам понять, что оно все же он, и вот вам того доказательство.

Бился с проклятым хостингом фотографий. Победил, спасибо Дане и Саше, но заработал временный паралич мозга, поэтому сегодня вкратце.
Вот что мы увидели, выбравшись из ежевичных кустов на той злосчастной горе. Дали открылись весьма дальние, ветер на редкость фотогенично резвевал волосы, а солнце, настырно пробиваясь сквозь облака, весело било в объектив и глазья. Спуститься можно было тремя путями на выбор, как в увесистых русских былинах. Прямо пойдешь - с горы упадешь, направо пойдешь - в ежевике помрешь. Ничего не оставалось, как только пойти налево, где нам предлагалась приятная лесная дорожка.
 

Вид на эту загадочную гору нам открылся с самой (гм...ну почти) высокой точки Инкермана. Интересно, что означают эти концентрические круги? Возможно, они свидетельствуют о возрасте сей чудесной горы. А может, здесь приземлялся инопланетный гость на своей летающей тарелке?